- Академик Глазьев прав и точен. Но в силу своего системного положения во власти он не называет (боится?) вещи своими именами. Сама фраза «принося спекулянтам гигантские доходы» — с точки зрения экономической науки нелепа.
- Глазьев по сути обозначил ММВБ как неконституционный орган власти, как группировку, узурпировавшую власть в РФ, но в силу своей системности прибег к совершенно неподходящему термину «спекулянты».
- Россия пошла по противоположному пути – высоких процентных ставок и сокращения денежной массы на 30% в период с 2014 по 2017 год. При этом по паритету покупательной способности курс рубля занижен в 3,5 раза, золотовалютные резервы превышают денежную массу вдвое, хотя должно быть наоборот.
- Глазьев совершенно прав. И при этом он совершенно не прав. Парадокс? Нет. Это закономерное следствие попыток власти (устами лучшего своего представителя, С.Глазьева) ВСЁ ИЗМЕНИТЬ, НИЧЕГО НЕ МЕНЯЯ.
- Всего хватает — заводов, кадров, сырья
- Враги импортозамещения
- Кризис — рукотворный
Советник президента России Сергей Глазьев представил министерству финансов собственный план по по защите российской экономики от возможного расширения санкций со стороны США и Евросоюза. План Глазьева состоит из 15 пунктов, которые позволят российской экономике избежать последствий в случае введения полномасштабных санкций. Основной целью данного плана является снижение зависимости российской экономики от внешних факторов.
ПЛАН ГЛАЗЬЕВА
1. Перевод госактивов и счетов в долларах и евро из стран, входящих в блок НАТО, в нейтральные.
2. Возвращение всех принадлежащих государству ценностей (драгметаллы, произведения искусства и т. д.) в Россию.
3. Продажа облигаций стран НАТО до введения санкций.
4. Прекращение экспорта золота, драгоценных и редкоземельных металлов.
5. Валютно-кредитный своп с Китаем для финансирования критического импорта и перехода на расчеты в национальных валютах.
6. Создание собственной системы обмена межбанковской информацией для платежей и расчетов в Таможенном союзе, СНГ, со странами-партнерами по аналогии SWIFT.
7. Создание платежной системы расчетов по банковским карточкам в «Евразэс», которая замкнула бы в том числе расчеты по системам Visa и MasterCard.
8. Ограничение валютной позиции банков, введение предварительного декларирования крупных неторговых валютных операций. Введение в будущем налога на вывоз капитала и финансовые спекуляции.
9. Переход на расчеты в торговле в Таможенном союзе и с другими странами в национальных валютах. Заключение новых контрактов на экспорт углеводородов в рублях.
10. Валютно-кредитные свопы со странами для финансирования торговли.
11. Быстрое сокращение в резервах долларовых инструментов и долговых обязательств перед странами, поддерживающими санкции.
12. Замещение займов госкорпораций и госбанков в долларах и евро рублевыми на тех же условиях, проведение для этого целевой эмиссии с размещением посредством ВЭБа.
13. Разъяснительная работа с населением о целесообразности перевода евровых и долларовых депозитов в рубли. В случае замораживания активов ЦБ и госбанков в США и ЕС — замораживание обязательств банков в долларах и евро.
14. В ответ на торговое эмбарго — осуществление критически важных операций через белорусские и казахстанские предприятия.
15. Перевод в национальную юрисдикцию зарегистрированных в офшорах прав собственности на стратегические предприятия, на объекты недропользования и недвижимость.
Ученый и политик С.Глазьев диагностирует либеральный развал ёмко и четко: «… сегодня в экономике происходит хаос. Центробанк прогнозирует снижение инфляции, а она повышается в два раза… рентабельность всех отраслей промышленности, за исключением добывающей и химико-металлургических упала в несколько раз и продолжает падать… Многие сектора экономики уже работают в убыток. Предприятия закредитованы настолько, что на погашение кредитов их владельцам приходится отдавать всю прибыль…»
По данным Глазьева при этом «…денег в стране очень много. Они крутятся на бирже, принося спекулянтам гигантские доходы… Каждый квартал на валютной бирже оборачивается по сто триллионов рублей, а это два годовых ВВП России».
Валютный рынок «очень хорошо» манипулируется из-за границы. ММВБ выведена из под контроля ЦБ РФ. Половина акций ММВБ принадлежит крупным российским и иностранным компаниям. Кто владелец другой половины – «никто не знает» (!!!- ЭиМ).
Академик Глазьев прав и точен. Но в силу своего системного положения во власти он не называет (боится?) вещи своими именами. Сама фраза «принося спекулянтам гигантские доходы» — с точки зрения экономической науки нелепа.
Какие же они «спекулянты»? Они – в силу их оборотов и безнаказанности и есть та самая воровская, нелигитимная ВЛАСТЬ НАД СТРАНОЙ, которая вовсю пользуется своими возможностями ВЛАСТИ. Эта группа спекулянтов – и есть тот ЗАГОВОР, который захватил власть над РФ в 1991 году.
Объясняю, как экономист, почему:
Существует закон органического строения капитала, при котором на свободном рынке деньги перетекают из сфер низкой доходности в сферы высокой доходности. Поэтому доходность всех отраслей в итоге выравнивается.
Если что-то продаётся слишком дорого, то все начинают его производить, количество этого товара растёт, растёт и конкуренция и он дешевеет.
Наоборот, если что-то продаётся слишком дёшево, то снижается число производителей, они переводят свои капиталы в более доходные сферы.
В итоге дешевого товара становится мало, спрос на него не удовлетворяется, конкуренция ослабевает – и товар в итоге дорожает. А в итоге на свободном рынке выращивание лука имеет ту же самую норму прибыльности, что и банковские операции и т.п.
Если этого не происходит, если в каких-то сферах (как на ММВБ) стабильно-повышенная доходность по отношению к другим сферам приложения капитала – ИЩИТЕ ЗАГОВОР!
Без сговора, имеющего руку в правящей власти стабильно-повышенной доходности ни у одной сферы не бывает.
Если спекулянты спекулируют картошкой дороже, чем луком, то всё больше и больше появляется спекулянтов картошкой и всё меньше – луком. В итоге цена на картофель снижается, а цена на лук – растёт и всё выравнивается.
Что касается ММВБ – то в её случае нелепо говорить о каких-то «спекулянтах», якобы действующих на свой страх и риск и не связанных с властью. ММВБ с оборотом в квартал больше двух годовых ВВП страны – это, прежде всего НЕЛЕГИТИМНЫЙ И НЕКОНСТИТУЦИОННЫЙ ОРГАН ВЛАСТИ, оттесняющий легальную власть с её законодательной, исполнительной и судебной ветвями.
Деньги – это власть и наоборот. Имея в квартал два ВВП страны, вы можете снимать и ставить министров, губернаторов, мэров, выбирать послушный депутатский корпус, вообще всячески влиять на жизнь страны.
Вы можете, кратко говоря, всех купить и всех продать – чем ММВБ и занимается, управляя экономикой РФ, повышая или снижая оплату труда в национальном масштабе, без всяких на то конституционных полномочий.
Глазьев по сути обозначил ММВБ как неконституционный орган власти, как группировку, узурпировавшую власть в РФ, но в силу своей системности прибег к совершенно неподходящему термину «спекулянты».
Суть плана Глазьева по переходу от воровского общества неконституционного заговора к обществу гражданско-правовому такова:
«Просто ЦБ РФ должен напечатать как можно больше денег и под низкий процент передать их в реальный сектор экономики. Так в последние годы делали все развитые страны» . И к раскрутке инфляции это не привело, потому что дополнительные дензнаки пошли не на спекулятивный рынок, а на кредиты под конкретные промышленные и инновационные проекты. На беспроцентные, как правило, кредиты.
Глазьев дословно говорит следующее:
«Предприятие приходит к государству и говорит: «Дай денег, а я тебе прорывную технологию внедрю». Государство с грустью отвечает: «В бюджете денег на это нет». «А не нужно из бюджета»! – резюмирует Глазьев. Пусть ЦБ напечатает сколько предприятию нужно и даст! Так вся ведущая двадцатка стран делает».
Россия пошла по противоположному пути – высоких процентных ставок и сокращения денежной массы на 30% в период с 2014 по 2017 год. При этом по паритету покупательной способности курс рубля занижен в 3,5 раза, золотовалютные резервы превышают денежную массу вдвое, хотя должно быть наоборот.
«Российские монетарные власти курс не заботит. Рублем рулят все, кто хотят: спекулянты (на 91% — иностранные), биржа, паническое общественное мнение – но только не ЦБ» — жалуется Глазьев .
По Глазьеву нужно: «…обязать ЦБ выпускать под инновационные и просто производственные проекты столько рублей, сколько нужно, и давать их на длительные сроки под 1% или под 0%, если речь идет о госзаказе. А коммерческим банкам продавать деньги по ключевой ставке, которая в данном случае для будущего страны уже не будет иметь значения. При таком подходе начнется рост экономики и предложения. А это значит, что включение печатного станка приведет не к росту, а к снижению инфляции. Что и доказали те же США в период с 2007 по 2014 год».
Глазьев совершенно прав. И при этом он совершенно не прав. Парадокс? Нет. Это закономерное следствие попыток власти (устами лучшего своего представителя, С.Глазьева) ВСЁ ИЗМЕНИТЬ, НИЧЕГО НЕ МЕНЯЯ.
Эта позиция интеллектуала, образованнейшего человека нашего времени С.Глазьева – более противоречива, чем тупое и скотское поведение оживившихся на волне кризиса тёмных рыночных либеропатов.
Для разработки любой программы необходимо исходить из понимания закономерностей современного экономического развития, во-первых. Во-вторых, из понимания нашего положения в этом мире, нашей российской экономики. И, в-третьих, программа может быть реалистичной только в том случае, если экономические интересы во властвующей элите будут соответствовать направлениям работы по этой программе. Поэтому в экономической науке очень сложно отличить объективные рекомендации от отражения интересов.
Любая экономическая политика — это сумма интересов участвующих в экономике субъектов. И, как правило, те или иные экономические доктрины, даже освященные нобелевскими премиями и прочими атрибутами большой науки, отражают какие-то интересы.
Мы будем говорить о программе, в основе которой лежит чисто научное понимание закономерностей экономического развития. В основе современного экономического роста лежит научно-технический прогресс, на долю которого приходится 90% прироста продукции в передовых странах. Мы не являемся здесь исключением. В условиях довольно жестких демографических ограничений у нас других возможностей экономического развития, кроме как на базе научно-технического прогресса нет. Поэтому если мы хотим добиться экономического роста, то нужно исходить из закономерностей развития современной экономики, где наука и технологии играют главную роль в долгосрочном устойчивом развитии.
Вопрос учета закономерностей научно-технического прогресса вообще сегодня не стоит ни в каких экономических программах, потому что базовая экономическая доктрина, которая сегодня в стране реализуется, обслуживает интересы владельцев крупных денег. Для владельцев крупных денег, иными словами, для олигархов, важно, чтобы государство не мешало им управлять экономикой, извлекать сверхприбыль так, как им хочется. И при отсутствии государственного планирования, целеполагания и долгосрочных ориентиров социально-экономического развития экономическая политика устраивается под нужды крупного капитала, который в основном сегодня оффшорный, который ориентирован не на развитие страны, а на вывоз доходов из страны. По сути, создана модель неоколониальной эксплуатации российских природных и человеческих ресурсов, в рамках которой мы теряем по 120–150 миллиардов долларов ежегодно в виде законной и незаконной утечки капитала.
Поэтому когда вы смотрите разного рода форумы с представительными высокими гостями, которые призваны оправдать и оторвать экономическую политику от большой экономической науки, надо понимать, что это не более чем апологетика в интересах олигархов, владельцев крупного капитала, которым не хочется, чтобы государство вмешивалось в управление деньгами, чтобы оно организовывало экономическую жизнь, исходя из общенародных интересов, потому что их интересы не совпадают с общенародными. Им важно, чтобы не было валютных ограничений, чтобы защищались их права собственности, даже если они выведены в оффшоры, чтобы государство позволяло им высасывать из нашей природной экономической системы максимум прибыли.
Научно-технический прогресс — это сложный процесс, управлять которым непросто. Надо учитывать его неопределенность, нелинейность, большое количество обратных связей. И если говорить о выстраивании системы управления, исходя из целей развития, то все государственные функции должны быть ориентированы на стимулирование инновационной активности, на привлечение инвестиций в развитие новых технологий, на создание внутренних источников финансирования этих инвестиций. И в целом мы определяем роль государства как главного субъекта развития в экономике.
Как субъект развития, государство, во-первых, обеспечивает долгосрочное прогнозирование. Мы должны видеть, и наша наука в технологическом прогнозировании позволяет сегодня видеть главные направления научно-технического прогресса и экономического роста. Исходя из оценки нашего научно-технического потенциала и сопоставления с этими перспективами и направлениями, выбираются приоритеты, где мы можем выйти вперед. И в рамках этих приоритетов реализуется программа опережающего развития, то есть деньги вкладываются для того, чтобы выйти на темпы роста в 20–30% в год по передовым технологическим направлениям.
Часть производств у нас находится в зоне технологического отставания не так далеко от мирового уровня, то есть существует возможность наверстать. И вторая составляющая этой стратегии — это финансирование и стимулирование инноваций. Мы называем это динамическим наверстыванием, где нужен импорт технологий, чтобы выйти на передовой уровень. Долгосрочное успешное развитие достигается в случае, если наша экономика будет получать через мировой обмен интеллектуальную ренту — сверхприбыль за счет своего интеллектуального превосходства. А сейчас мы получаем в основном природную ренту, то есть мы продаем невоспроизводимые природные ресурсы и, по сути, живем за счет будущих поколений, если называть вещи своими именами.
И, наконец, в тех сферах, в которых мы отстали безнадежно (такие, к сожалению, имеются) необходимо привлекать прямые иностранные инвестиции, заимствовать технологии и на этой основе восполнять пробелы и догонять другие страны в тех сферах, где мы можем быть конкурентоспособными.
Главный вопрос, вокруг которого сегодня ведутся дискуссии — где взять деньги. Как вы понимаете, в Советском Союзе этот вопрос вообще не стоял, поскольку денег эмитировалось столько, сколько нужно было для реализации народно-хозяйственных планов. Любопытно, что, перейдя к рыночной экономике, мы вдруг забыли о том, что главной монополией государства, даже в условиях рыночной экономики, наиболее эффективной и значимой монополией является монополия на создание денег. Государство само создает деньги. Наши монетаристы делают вид, что они этого не знают. Вернее, точно они этого не знают, именно поэтому они и монетаристы. Они считают, что деньги — это товар.
Но люди, которые формируют денежную политику, объявляя себя монетаристами, фактически опускаются сразу на 200 лет в дремучее Средневековье, где деньги были в виде золота, и, действительно, были особым товаром всеобщего эквивалента. И в какой-то степени на товарно-денежный обмен распространялись те же законы, которые действуют на рынке товаров: больше товаров — ниже цены, меньше товаров, более редкий товар — выше цены.
Но деньги сегодня — это не товар. Это институт, который формируется государством в целях обеспечения воспроизводства экономики. Современный экономический рост начался тогда, когда европейские государства изобрели центральные банки и создали национальные валюты. Государство для себя открыло «философский камень», то есть возможность создавать деньги только из своей власти. Если до этого займы были очень дорогими, у ростовщиков приходилось занимать деньги под 50%, под 100%, и никакое промышленное развитие было невозможно, то после того, как государства стали сами создавать деньги, процентная ставка опустилась до 4–5%, стало возможным наращивать производство, потому что по своей экономической функции кредит — это авансирование экономического роста. Когда мы даем кому-то кредит, мы тем самым делаем предоплату роста производства на следующем этапе. И не случайно Шумпетер называл процент за кредит налогом на инновации, то есть без создания системы долгосрочного дешевого кредита реализовать стратегию развития экономики невозможно. И те люди, которые пытаются нас убедить в том, что деньги создаются за счет сбережений, за счет доходов от производственной деятельности и от других видов хозяйственной деятельности, что источником финансирования инвестиций могут быть либо сбережения внутри страны, либо внешние займы, скрывают от нас главный источник финансирования — банальную денежную эмиссию.
Страны практически во всем мире, которые сегодня столкнулись с вызовами структурной перестройки, перехода на новый технологический уклад, практически повсеместно опираются на кредитную эмиссию, как главный источник финансирования капиталовложений. Если бы, не дай Бог, (это уже в прошлом) в Европе после войны монетаристы были бы в центральных банках, то Европа до сих пор лежала бы в руинах. Это хороший пример, который показывает, как правильно организованная денежная эмиссия через создание денег под обязательства предприятий наращивать производство сделала европейское экономическое чудо.
Логичным образом наращивались инвестиции во всех странах, совершивших рывки в течение жизни нашего поколения. Берем Японию или Индию, которая сегодня лидирует в мире по темпам роста, или Китай, совершивший экономическое чудо. До этого Сингапур, Корею. Эти страны на момент перед переходом к политике роста были нищими, сбережений не было, чудовищная экономическая отсталость, а сейчас они передовые. Они за 20–30 лет совершили скачок из отсталости в число благополучных передовых стран, и сделали они это за счет резкого увеличения инвестиций. Норма накопления (это объем инвестиций, доля инвестиций, используемая в валовом продукте) подскакивала с 15% до 35% и даже 45%, как сегодня в Китае.
Главный вопрос — в чем был источник финансирования. Центральные банки этих стран создавали кредитные ресурсы, и правительства, распоряжаясь этими кредитными ресурсами, финансировали развитие и модернизацию промышленности. И то, что мы предлагаем в нашей программе — это не изобретение велосипеда, это реализация международного опыта управления экономическим развитием. Замечу, что в странах, которые считаются образцом либерального экономического устройства (к примеру, Соединенные Штаты возьмем или Европу, или Японию), деньги создаются под долги. Почему-то наши денежные власти не знают, что после Второй мировой войны сначала Европа приступила к эмиссии денег под долги предприятий, а с 1971 года американцы, отказавшись обменивать доллары на золото, приступили к эмиссии доллара под государственные казначейские обязательства.
Современные деньги — это фиатные деньги, как говорят специалисты, то есть они не обеспечены ни золотом, ни валютой других государств, они обеспечены только долгами, то есть деньги создаются под долги. Это две стороны одной медали, как говорится. В Америке Федеральная резервная система США печатает деньги под покупку облигаций американского казначейства, и вся огромная эмиссия доллара идет на финансирование дефицита бюджета и управляется Правительством.
За последние восемь лет, когда мир вошел в полосу кризиса, и началась структурная перестройка экономики с целью освоения нового технологического уклада, денежные власти всех без исключения передовых стран начали денежную накачку, то, что они называют, количественным смягчением. На самом деле, это банальная денежная эмиссия, которая составляет астрономические суммы. Скажем количество, денежная база долларов выросла за последние восемь лет почти в четыре раза, евро — в полтора раза. Это триллионы и триллионы свежеэмитированных денег, которые, поступая в экономику через коммерческие банки, трансформируются в займы предприятиям.
Сегодня для любого бизнесмена, инженера, ученого ни на Западе, ни на Востоке нет проблемы взять деньги. Это делается для того, чтобы максимально облегчить деловому сообществу реализацию инноваций. Европейский центральный банк даже перешел сейчас к отрицательной процентной ставке, то есть если у вас есть идеи и есть желание что-то полезное сделать, и вы заслуживаете доверия, и есть соответствующий бизнес-план, вам даже премию дают за то, что вы этим занимаетесь. То есть дают кредит под отрицательную процентную ставку даже в номинальном выражении сегодня, а в реальном выражении, то есть с поправкой на инфляцию. Уже почти 10 лет передовые страны живут в ситуации нулевых процентных ставок, то есть кредиты выделяются через коммерческие банки, поступают в экономику под символический процент.
И нам ничего не мешает реализовать такую же схему. Нам необходимо создание многоканальной системы управляемой кредитной эмиссии. Деньги должны целевым образом доходить до производственных предприятий. Для этого должны быть сформированы планы, стратегические планы на 20–30 лет, которые определяют перспективы направления экономического роста, и под них индикативные планы, которые формируются государством, учеными и бизнесом совместно и оформляются в виде контрактов. Одной из форм может быть специальный инвестиционный контракт, о котором говорил наш Президент в последнем Послании Федеральному Собранию. С одной стороны, бизнес берет на себя обязательство наращивать и модернизировать производство. Региональные власти, с другой стороны, дают ему льготы, соответствующий доступ к инфраструктуре, местным ресурсам. И, наконец, центральная власть обеспечивает стабильность макроэкономических условий и выделение долгосрочных кредитов.
Мы предлагаем этот механизм начать реализовывать с военно-промышленного комплекса, где все понятно, есть долгосрочные планы, есть оборонный заказ, и нет риска, что эти деньги не возвратятся, поскольку бюджет за этим стоит, и постепенно распространять на всю экономическую систему, которая будет таким образом обеспечиваться необходимым финансированием для решения задач развития экономики. Нам сегодня не хватает для нормального воспроизводства примерно 5–7 триллионов рублей, но бросать эти деньги просто в обращение нельзя, потому что они будут перекачаны на валютный рынок, и мы получим спирали девальвации и инфляции. Поэтому через уполномоченные банки в соответствии с юридически значимыми договорами, которые определят ответственность сторон (бизнеса, предприятий и государства, соответствующих министерств и ведомств), реализуется механизм финансирования индикативных планов, который по нашим оценкам обеспечит рост не меньше 8% в год.
Если исходить из имеющихся ресурсов, мы могли бы производить по производственным мощностям на 40% больше, чем сейчас производим, по трудовым ресурсам при той же занятости, как сейчас, на 20% больше. Если реализовывать современные технологии переработки сырья, мы можем наращивать производство десятикратно на той сырьевой базе, которая у нас находится под руками. С точки зрения научно-технического потенциала у нас тоже нет ограничения, поскольку из страны потоком хлещет утечка умов, и понятно, что действующая экономическая модель сегодня эти умы не востребует. Поэтому у нас нет вообще никаких ограничений ни по капиталу в смысле производственного капитала, производственных мощностей, ни по труду, ни по сырью, ни по интеллектуальным ресурсам. Есть ограничение только по деньгам, искусственно созданное.
Искусственно созданное, потому что в течение многих лет и особенно сейчас Центральный Банк ограничивает количество денег в экономике, исходя из примитивных, я бы сказал, вульгарных монетаристских представлений о взаимосвязи количества денег и инфляции, пытается бороться с инфляцией путем сокращения количества денег. Хотя уже доказано многократно и проверено на статистике практически большей части стран мира, что бороться с инфляцией путем сокращения количества денег не получается ни у кого. Это связано с тем, что сокращение количества денег автоматически, если у нас недомонетизированная экономика, ведет к сжатию производства и инвестиций. Сжатие производства и инвестиций ведет к падению покупательной способности денег, поэтому на сжимающейся/разжимающейся экономике инфляцию снизить очень сложно.
Инфляция снижается за счет того же научно-технического прогресса, за счет снижения издержек, повышения эффективности и наращивания объемов производств. Поэтому если брать нашу статистику, то инфляция всегда снижается, когда растет производство и расширяется денежная масса, и она всегда повышается, когда производство падает, тем более сейчас, когда Центральный Банк усугубляет нынешнее сложное положение повышением процентных ставок и отпусканием курса рубля в свободное плавание.
Очень важный момент — это создание ограничений в этой экономической модели развития. Во-первых, мы должны быть застрахованы, что деньги не утекут на валютный рынок, поэтому должны быть избирательные валютные ограничения, которые будут препятствовать утечке капитала, с одной стороны, а, с другой стороны, защищать нашу экономическую систему от спекулятивных атак из-за границы. Без избирательных валютных ограничений стабилизировать ситуацию нереально, потому что наш финансовый рынок очень мал, он меньше, чем возможности даже одного крупного американского банка или хедж-фонда. Если мы не будем себя защищать, мы будем бесконечно болтаться в зависимости от внешней конъюнктуры и желания иностранных спекулянтов.
Разумеется, должен быть стабилизирован курс рубля. Без этого невозможно никакое планирование. Это сделать не трудно, поскольку нынешняя ситуация, объем золотовалютных резервов в стране два раза превышает объем рублей в экономике. Поэтому Центральный Банк может теоретически на любом уровне стабилизировать курс и обеспечить его поддержание своими интервенциями на валютном рынке.
При стабильном курсе, колебания которого сегодня являются главным фактором инфляции, для макроэкономической стабильности потребуется еще активизация антимонопольной политики. Мы должны разорвать связь между внешней конъюнктурой и внутренним ценообразованием на сырьевой товар. Нет никакого разумного объяснения, почему, скажем, цены на металл сейчас так быстро растут. Ну, упал курс рубля, но ведь металлурги и химики работают внутри России, они работают на российском сырье, используют российский труд. Конечно, есть элементы импортного оборудования, но это не основание для того, чтобы индексировать цены на металл, другие конструкционные материалы и сырьевые товары по динамике курса рубля.
Это все просто на словах, но реализовать сложно, потому что планирование предполагает ответственность. И первая проблема, с которой мы сталкиваемся — наши предложения отвергаются коррумпированной бюрократией, поскольку они не хотят брать на себя ответственность. Даже сейчас недавно принятый закон о стратегическом планировании, который инициирован Президентом, пытаются отодвинуть на два года, уже внесена Правительством соответствующая законодательная инициатива и проголосована думским большинством, что свидетельствует о том, что наша бюрократия не хочет отвечать за выполнение плана. Разработка плана — вещь непростая. Ну, а выполнение — это дело жесткое. Если план есть, значит, надо отвечать за выполнение целевых показателей. Поэтому мы имеем просто саботаж со стороны нашего чиновничества, и особенно со стороны государственных банков, которые сегодня управляют государственными деньгами без какого-либо контроля и распоряжаются ими как своими личными. Они, конечно, не хотят планирования, потому что наша модель многоканальной целевой кредитной эмиссии в соответствии с индикативными стратегическими планами делает государственные банки инструментами этой государственной политики. Им придется отвечать за кредитование производств, которые нужны стране, которые нужны для развития экономики, а не заниматься спекуляциями, которые только на манипуляциях курсом рубля позволяют иметь 100 и более процентов годовых, ничем не рискуя.
Ну, и, конечно, мешает внедрению политики развития структура интересов, где доминирует сегодня та же оффшорная олигархия. Она как-то не подчиняется никаким указаниям политического руководства. Несмотря на все усилия произвести деоффшоризацию, в течение трех лет она только увеличивается, и на сегодняшний день больше половины акционеров в отраслях промышленности — это нерезиденты, в основном спрятанные в оффшорах. Если бы мы прекратили этот колоссальный кругооборот денег, вывоз из России без уплаты налогов, без уплаты процентов в обмен на псевдо иностранные инвестиции из оффшоров с высокими процентами и опять же с налоговыми льготами, то не нужно бы было никаких сокращений бюджета, мы могли бы сегодня дополнительно иметь больше триллиона рублей доходов. А если бы мы еще ввели налог на спекуляции, который позитивно сыграл бы для стабилизации макроэкономической ситуации, получили бы около трех миллионов дополнительных доходов.
Так что у нас нет никакой нужды сегодня сокращать потребление, снижать уровень жизни, затягивать пояса. Нам, наоборот, нужно больше работать, больше зарабатывать, больше иметь доходов. И для этого нужно реализовать те идеи, о которых я сейчас рассказал, и которые находятся в арсенале управления всех передовых стран мира.
Совет безопасности и он
Советник президента Сергей Глазьев 15 сентября должен представить межведомственной комиссии Совета безопасности РФ доклад о дополнительных мерах по преодолению экономических санкций против РФ. В проекте доклада, с которым ознакомился «Ъ», есть рецепты, которые удовлетворят самого рьяного сторонника экономического суверенитета РФ: от разрешения компаниям не платить по долгу кредиторам из враждебных стран до невозврата НДС при сырьевом экспорте.
Как стало известно «Ъ», 15 сентября межведомственная комиссия Совета безопасности РФ по безопасности в экономической и социальной сфере в закрытом режиме заслушает доклад советника президента Сергея Глазьева по вопросу «О дополнительных мерах по нейтрализации угроз экономической безопасности РФ в условиях международных санкций».
Комиссия, представленная заместителями министров и глав профильных госструктур, с февраля 2009 года является по указу Владимира Путина подразделением Совбеза, готовящего предложения для этого консультативного органа. С проектом доклада «Конкурентный потенциал России и пути его реализации для обеспечения национальной безопасности» удалось ознакомиться «Ъ».
Повестка дна
Надежды на то, что к осени экономика России начнет подавать признаки жизни или даже выйдет из рецессии, похоже, не оправдались. Скорее всего, стоит ждать и дальнейшего снижения уровня жизни, и новых проблем, причем не только в конце 2015 года, но и в 2016-м
На сегодняшний день текст — наиболее целостный программный доклад сторонников «модернизационного рывка» мобилизационного типа из кругов, близких к Отделению общественных наук РАН.
Задача документа — представить «в дополнение к принятым правительством» мерам по обеспечению 5-процентного роста ВВП программу действий власти по увеличению долгосрочной конкурентоспособности экономики РФ. Впрочем, реальные проблемы, решить которые предлагает Сергей Глазьев, много шире. Это рост промышленного выпуска на 30-35%, увеличение в рамках перехода к «экономике знаний» доли в ВВП расходов на образование, здравоохранение и соцполитику с 6,5% до около 40% (цифры по первоисточнику), наращивание «нормы накопления (валовые накопления в ВВП.— «Ъ»)» до 35-45%. Программу, предупреждает Сергей Глазьев, следует реализовать в течение следующих пяти лет, то есть до 2020 года
. Только так можно избежать «стагфляционной ловушки», угроз «экономической безопасности» и «внешнего контроля над инфраструктурой управления», избежать участи мировой «периферии», угнетаемой «неэквивалентным обменом»,— и войти в новое «ядро мировой экономической системы» вопреки воле стран нынешнего «ядра».
Работа продолжает развивавшиеся в 80-90 годы XX века работы академика РАН Дмитрия Львова (умер в 2007 году) в рамках неошумпетерианской теории «смены технологических укладов», за пределами научных кругов СССР развития не имевшей. Работа господина Глазьева содержит ряд оригинальных дополнений в социал-демократическом духе. Так, со ссылкой на нобелиатов 2009 года Элинор Острем и Оливера Уильямсона (работы по управлению коллективными правами) предлагается стимулировать создание в РФ «народных предприятий» (до 10% от общего числа в экономике) и организации в остальных секторах «советов работников, научно-инженерных советов, советов управляющих» наряду с собственниками. Это роднит проект с разработками «ускорения научно-технологического прогресса СССР» в 80-х.
Бездонный оптимизм
В Минэкономики верят, что начиная с четвертого квартала 2015 года экономика России будет расти не менее чем на 5% в квартал. Это следует из корректировок макроэкономического прогноза министерства, которые обнародовал министр Алексей Улюкаев. При этом прогноз министерства стал хуже, но остается оптимистичнее консенсуса — это вряд ли хорошая новость для бюджета, который будет строиться на его основе
Больший интерес представляют предложения Сергея Глазьева, ориентированные на связанную с санкциями против РФ текущую политическую конъюнктуру. Пройдя по «цепочке» Совета безопасности РФ, отдельные инициативы (как это ранее случалось с темами информационной и продовольственной безопасности) могут стать предметом поручений президента — несмотря на то что общая логика господина Глазьева с идеологией правительства Дмитрия Медведева и руководства Банка России несовместимы.
Идеи Сергея Глазьева разбиты на шесть блоков. Первый — «Переход к суверенной денежно-кредитной политике» (ДКП). Эти идеи предполагают открытое манипулирование («системное управление») ДКП по всем параметрам — от ставок до валютной позиции банковской системы.
Так, программа предполагает рефинансирование ЦБ по ставке 2% «целевых» кредитов промышленности на один-пять лет не менее чем на 3 трлн руб. (конечная ставка для компаний — 4%), кредиты под 1% годовых институтам развития — на не менее чем 2 трлн руб., рефинансирование ЦБ через ВЭБ компаний и банков — на 5 трлн руб. и по госпрограмме импортозамещения — на не менее 3 трлн руб.
В целом эмиссионная программа по предложениям составляет 20 трлн руб. на пятилетку. При этом Сергей Глазьев выдвигает довольно необычную идею поддержки частных компаний: их господдержка осуществляется при «встречных обязательствах перед государством по производству продукции (или оказанию услуг) в определенном объеме в определенные сроки по определенным ценам». В противном случае на частные компании возлагается долг перед государством «в размере стоимости непроизведенной продукции» (дальнейшая судьба этого долга докладом не обсуждается).
Как нефть развернула рубль
31 августа цена нефти Brent на срочном рынке впервые с июля поднялась выше уровня $50 за баррель. Активная игра на повышение ведется на фоне спада добычи нефти в США и готовности стран ОПЕК к переговорам с другими производителями с целью «достижения справедливой цены». В выигрыше, как обычно, оказался рубль: курс доллара на биржевых торгах упал
Раздел «Стабилизация курса рубля, прекращение утечки капитала, дедолларизация экономики» содержит набор мер по «остановке спекулятивного вихря» на валютном рынке. Де-факто это предложение жесткого валютного контроля («запрет на покупку валюты юридическими лицами без оснований совершения платежных операций») с рядом инноваций. Так, предполагается «временный налог (резервирование средств)» на конвертационные операции и трансграничные платежи. Господин Глазьев также предлагает не только «введение обязательной продажи валютной выручки», но и «законодательное запрещение займов нефинансовых организаций» в валюте в принципе. Еще одна идея — «введение контроля за трансграничными операциями капитального характера посредством открытого лицензирования», а также требование «аргументированного обоснования» экспорта капитала с позиции «пользы» его для экономики РФ.
Раздел «Стабилизация цен» (очевидно, необходимый после реализации двух предыдущих) требует в первую очередь «временного замораживания цен на товары ежедневного потребительского спроса»; установления предельной «маржи торговой системы» 25% между «ценой производителя» и розничной ценой; права для ФАС при колебании цены «резко возвращать ее на прежний уровень» (видимо, административными распоряжениями). Господин Глазьев также предлагает отказаться от ежегодной индексации тарифов госмонополий с их «среднесрочной фиксацией». Отдельным подразделом идет «рационализация электроэнергетики» с «устранением негативных последствий реформирования РАО ЕЭС»
. В этом блоке интересны не столько ожидаемые предложения по откату реформ в отрасли (возврат полномочий Минэнерго, слияние коммерческого и технологического оператора системы, «комплексные схемы» развития ЖКХ и энергетики в регионах), но и «нормирование рентабельности в секторах экономики», снабжающих инфраструктурные госмонополии.
Эти идеи атакуют по большей части строительные группы и менеджмент «Газпрома», «Транснефти», РЖД, «Россетей». Но есть и предложения, которые заинтересуют все крупнейшие компании РФ. Это «восстановление» экспортных пошлин на металлы и химпродукцию и «прекращение возврата НДС по экспорту углеводородов», равно как и другого сырья — для «стимулирования его глубокой переработки».
Почему Евросоюз продлевает санкции против России
Комитет постоянных представителей стран—членов ЕС принял решение о продлении до марта 2016 года действия индивидуальных санкций против граждан России и Украины, ответственных, по мнению ЕС, за подрыв территориальной целостности и суверенитета Украины. Окончательно решение будет утверждено Советом ЕС 14 сентября, но, по информации источника в ЕС, «политическое решение принято»
«Нейтрализация антироссийских санкций» — следующий раздел предложений интересен в первую очередь идеей разрешения компаниям объявлять форс-мажор по «отношению к кредитам, предоставленным странами, которые ввели финансовые санкции против РФ» — на деле это примерно равно легализации отказа от погашения всего частного внешнего долга.
Резервы ЦБ, Резервный фонд и Фонд национального благосостояния Сергей Глазьев рекомендует конвертировать в золото и «обязательства стран БРИКС», с которыми следует создать «систему международных банковских расчетов, независимую от давления стран НАТО и замещающую (дополняющую) SWIFT» и «платежную систему по банковским картам«, совместимую с китайской UnionPay. Новая идея по деофшоризации — расторжение соглашений по двойному налогообложению с Кипром и Люксембургом, 30-процентный налог «на все операции» с «не сотрудничающими» с РФ офшорными юрисдикциями.
Наконец, ряд «стратегических» и «социально значимых» предприятий Сергей Глазьев рекомендует «не допускать» перехода в руки иностранцев в принципе: при их банкротстве (которое в ряде случаев при применяемой политике выглядит очень вероятным) на их базе советник президента и предлагает организовывать вышеописанные «народные предприятия».
Блок инициатив по «Гармонизации интересов субъектов хозяйственной деятельности» раскрывает эту тему чуть полнее со ссылкой на «положительный опыт», накопленный в этой сфере в Липецкой области.
Венчает эту стройную систему запретов и стимулов глава «Развертывание системы стратегического управления». Это создание Государственного комитета по стратегическому планированию при президенте РФ (ГКСП) с «координационным» подчинением ему правительства де-факто и Государственного комитета по научно-техническому развитию РФ (ГКНТР)
— также при главе государства, но уже внутри Белого дома. Две последние структуры повторяют дизайн госорганов Ирана, создававшихся после 1994 года для попытки преодоления санкций США и ЕС. В данном случае, очевидно, имеет место чистое совпадение.
PS. По сути, это несколько измененная прошлогодняя программа Глазьева, которая выдвигалась в условиях начала конфликта на Украине и разгорающегося противостояния с США. Тогда выбор был сделан в пользу других рецептов, которые очевидно не смогли остановить спад в экономике и купировать проблемы с санкциями.
ПЛАН ГЛАЗЬЕВА
1. Перевод госактивов и счетов в долларах и евро из стран, входящих в блок НАТО, в нейтральные.
2. Возвращение всех принадлежащих государству ценностей (драгметаллы, произведения искусства и т. д.) в Россию.
3. Продажа облигаций стран НАТО до введения санкций.
4. Прекращение экспорта золота, драгоценных и редкоземельных металлов.
5. Валютно-кредитный своп с Китаем для финансирования критического импорта и перехода на расчеты в национальных валютах.
6. Создание собственной системы обмена межбанковской информацией для платежей и расчетов в Таможенном союзе, СНГ, со странами-партнерами по аналогии SWIFT.
7. Создание платежной системы расчетов по банковским карточкам в «Евразэс», которая замкнула бы в том числе расчеты по системам Visa и MasterCard.
8. Ограничение валютной позиции банков, введение предварительного декларирования крупных неторговых валютных операций. Введение в будущем налога на вывоз капитала и финансовые спекуляции.
9. Переход на расчеты в торговле в Таможенном союзе и с другими странами в национальных валютах. Заключение новых контрактов на экспорт углеводородов в рублях.
10. Валютно-кредитные свопы со странами для финансирования торговли.
11. Быстрое сокращение в резервах долларовых инструментов и долговых обязательств перед странами, поддерживающими санкции.
12. Замещение займов госкорпораций и госбанков в долларах и евро рублевыми на тех же условиях, проведение для этого целевой эмиссии с размещением посредством ВЭБа.
13. Разъяснительная работа с населением о целесообразности перевода евровых и долларовых депозитов в рубли. В случае замораживания активов ЦБ и госбанков в США и ЕС — замораживание обязательств банков в долларах и евро.
14. В ответ на торговое эмбарго — осуществление критически важных операций через белорусские и казахстанские предприятия.
15. Перевод в национальную юрисдикцию зарегистрированных в офшорах прав собственности на стратегические предприятия, на объекты недропользования и недвижимость.
В силу того, что даже в официальных заявлениях оптимизм соседствует с пессимистическими оценками, то вполне естественно, что идут поиски альтернатив, которые если брать внутриэлитные расклады в первую очередь натыкается на предложения фигур вроде Глазьева или Белоусова, которые имеют «доступ к телу», но в целом их точка зрения заметно уступают мощному либерально-монетарному лобби.
То что предлагает Глазьев, это своеобразная модель госкапитализма с элементами плановой экономики и повышением уровня экономической автаркии. Подобные модели предлагались и ранее, особенно в бытность президентства Медведева, когда была популярна болтовня про «инновационные рывки» и «модернизацию». Тогда от них отмахивались по принципу «зачем что-то менять, если и так нормально». Так и было, пока нефть не полетела вниз, а Россия вступила в конфронтацию с США, где прежняя экономическая модель оказалась неадекватна тем задачам, которые Россия должна решить в ходе конфликта (начиная с собственного самовыживания как страны проводящяй субъектную внешнюю политику). Поэтому появление нового издания программы Глазьева не удивляет. Другой вопрос, что перешибить инерционный курс, за которым стоят интересы олигархических групп и руководства части гос.корпораций будет проблематично.Курс Глазьева, это курс на переобустройство экономики для длительной конфронтации. Значительная часть бизнес-элит сейчас наоборот заинтересована в том, чтобы любой ценой прекратить идущий конфликт. Поэтому проект Глазьева безусловно встретит сильное противодействие. Как на уровне обструкции в либеральной прессе, так и в рамках внутриэлитного и аппаратного противодействия. С точки зрения объективной пользы для страны, то что предлагает Глазьев выглядит разумными мерами (пускай и ограниченными) в условиях наличных ресурсов и возможностей. Во всяком случае эти предложения выглядят более разумными, нежели то, что предлагают либералы в проектах вроде «Россия-2020».
UPD: В Кремле уже открестились от этого плана.
Мы знаем, что он экономист, знаем, что он порой исходит из академического своего бэкграунда и высказывает экспертную точку зрения по тем или иным моментам. И далеко не всегда эта точка зрения является выражением официальной позиции президента или администрации президента» (с) Песков
Политика Центробанка и Минфина закономерно привела к серьезному спаду экономики: налоги растут, социальные выплаты урезаются, а иностранные агенты мешают отечественному импортозамещению. О том, насколько реален альтернативный экономический план и в чем настоящие причины спада, рассказал экономист, политик, советник президента РФ по вопросам региональной экономической интеграции академик РАН Сергей Глазьев
в программе «Реальное время» Юрия Пронько
.
Сергей Глазьев:
Раз уж пошла речь о мифах, которые вокруг моих предложений строятся: один щелкопер, извиняюсь, написал, что я предлагаю построить Венесуэлу с ракетами. Бред. Человек вообще ничего не читал: ему просто дали поручение, он мою красивую фотографию разместил — неплохую, молодец, — а дальше написал полную глупость. Видно, что он вообще программу не читал, кто-то ему за это заплатил. А в одном из американских журналов хвалили как раз то, что у нас происходит — рай для спекулянтов: назвали это правильной политикой. А то, что мы предлагаем, научное сообщество, — это, значит, ракеты в Венесуэле. Полная глупость.
Юрий Пронько:
Сергей Юрьевич, подождите, это хорошая оценка. Если у них героиня Набиуллина, а вы антигерой, и это происходит в американском издании — значит, они вас на самом деле хвалят.
С.Г.:
У нас возможности роста определяются имеющимися ресурсами. Производственные мощности загружены чуть больше чем наполовину. Мы можем увеличить объем производства более чем на 40 процентов на базе имеющихся производственных мощностей.
Всего хватает — заводов, кадров, сырья
Ю.П.:
То есть нам даже вводить ничего нового не надо?
С.Г.:
Да. При этом когда говорят, что это устаревшие мощности, — это неправда. Посмотрите, какие мощности стоят. Современные металлургические заводы по металлообработке — банкроты фактически. Я знаю много таких примеров. Кирпичные заводы стоят современные, с современным оборудованием. Машиностроение работает на 40 процентов мощности. То есть стоят в том числе мощности, которые были введены в действие за последние 5 лет, новые мощности.
Второй вопрос — труд. Нам говорят, что у нас якобы низкая безработица. Замечу, что 5 процентов — это не низкая безработица. Но надо добавить еще скрытую безработицу. И то, что люди неполный день работают, и длительные отпуска — это в совокупности получается уже около 12 процентов. Из-за трагедии на Украине — огромный приток квалифицированных людей, с хорошими специальностями, востребованными.
Я уже не говорю про Таможенный союз, про Евразийский союз, где у нас — огромный резервуар трудовых ресурсов в Средней Азии: может быть, не очень квалифицированных, но тоже востребованных. То есть у нас и на квалифицированном рынке и на неквалифицированном нет ограничений по труду.
Если брать сырье. Недавно был в Татарстане — там добились 100-процентной переработки нефти. Это означает, что у нас выход готовой продукции с нефтью увеличился в полтора раза за счет комплексного освоения. На современных предприятиях вообще нет отходов — то, чего мы давно добивались.
А если мы нефть используем не как экспорт энергоносителя, а как химическое сырье, выход продукции увеличивается многократно. На один куб древесины мы производим в 10 раз меньше товарной продукции, чем в Финляндии. Что, мы не можем то же самое делать? Можем. То есть речь идет о возможности за счет банального углубления переработки сырья по ключевым направлениям нашего сырьевого комплекса увеличивать выпуск продукции в разы.
Враги импортозамещения
С.Г.:
И любимая тема — импортозамещение. Например, лекарств. Инсулин: мы могли бы уже жить на собственном российском инсулине. Соответствующая разработка была выполнена 15 лет назад в нашей Академии наук в Институте биоорганической химии.
Ю.П.:
И?
С.Г.:
Что для этого нужно? Государство покупает инсулин почти весь за счет бюджета. И государство может вложить деньги и построить завод, а через три года — полностью покрыть производство инсулина в нашей стране.
Ю.П.:
Почему не строят?
С.Г.:
Просто кому-то выгодно импортировать инсулин, причем дорогой инсулин, переплачивать за него. Есть так называемая Big Pharma, которая охотно делится сверхприбылями и не пускает никаких конкурентов. Три иностранных компании. И они не жалеют денег для того, чтобы создавать здесь лобби, которое защищает их интересы.
Ю.П.:
Они умеют стимулировать?
С.Г.:
Умеют: с нашими чиновниками они умеют договариваться. Нам в Академии наук дали поручение президента — это было, наверное, в 2003 году — наладить производство. Сейчас опять дал поручение Владимир Владимирович — наладить производство. Уже 10 лет стоит площадка в Пущино в академгородке, есть люди, специалисты, есть технология — все есть.
Ю.П.:
Но нет завода
.
С.Г.:
Есть бизнес-план. Поручено выделить деньги, но они не выделяются под разными предлогами. Окупаемость проекта — два года. Вот импортозамещение, десятикратное. Сегодня мы инсулиновый рынок за счет своего инсулина закрываем только на 10 процентов. Десятикратное увеличение выпуска.
Пойдем дальше по отраслям. Скажем, авиационная промышленность. Мы можем выпускать всю линейку самолетов. Да, потребуются деньги для того, чтобы создать парк, создать оборот самолетов, чтобы лизинг заработал. Но почему-то наши государственные банки кредитуют лизинг иностранных самолетов.
А по инициативе, к сожалению, нашей стороны в Таможенном союзе была введена льгота для закупки иностранных самолетов, которые освобождаются от НДС. Не только от импортных пошлин, от НДС. Это миллиарды долларов субсидий — под ввоз иностранных самолетов. Как это так? Почему это происходит? «Трансаэро» разорилось, к сожалению, а лоббировали вполне определенные структуры, которые сидят на импорте самолетов. У нас вся линейка есть: и широкофюзеляжные, и ближнемагистральные, и средние, и маленькие самолеты. На любой выбор. Советский Союз нам оставил передовую авиационную технику. Просто увеличивай масштаб.
Ю.П.:
А может, мы уже не способны, Сергей Юрьевич?
С.Г.:
Ну почему же? Мы как госчиновники летаем на российских самолетах. Ил-96, Ту-204, я ими пользуюсь. Честно говоря, если бы у меня как у гражданина была возможность покупать на рынке билеты на наши самолеты, я покупал бы только на наши самолеты. Потому что они самые надежные, это объективно. Даже старый парк Ту-154 надежнее «Боинга» по статистике отказа. Наша авиационная школа сильна тем, что в приоритете — надежность.
Ю.П.:
А что с Минпромторгом?
С.Г.:
Я вижу, что у нас полная дисфункция в системе госрегулирования. Казалось бы, наше правительство должно быть озабочено экономическим ростом. Что такое экономический рост? Это рост спроса, рост инвестиций. Вместо этого, получается, — сокращение того и другого. Инвестиции будут сокращены из-за того, что налоги увеличиваются; спрос будет сокращен -потому что консолидация, то есть сокращение расходов бюджета. Все наоборот.
Центральный банк должен отвечать за стабильность курса валют. А он занимается свободным плаванием рубля. Я уже не говорю про то, что, согласно теории денег, он должен создавать условия для максимума инвестиций, о чем я говорил. И получается, что мы искусственно попадаем в ловушку: одновременно высокая инфляция, снижение производства, снижение инвестиций, рост издержек, обратное увеличение инфляции из-за роста издержек.
Кризис — рукотворный
Ю.П.:
Получается, это рукотворный кризис?
С.Г.:
Конечно, рукотворный, он связан с грубейшими ошибками в макроэкономической политике. Но вопрос, как из него выбираться. Буквально только что мы обсуждали на Вольном экономическом обществе эту тему.
Даже если государство просто займется своим делом: правительство — подъемом инвестиционной активности, увеличением расходов в соответствии со своими социальными обязательствами, а Банк обеспечит стабильный курс валюты, мы уже получим плюс 4-5 процентов за счет того, что бизнес наконец ощутит себя в стабильных условиях работы. Никаких тут нет секретов.
Ю.П.:
То есть это просто выполнение государственных функциональных обязанностей?
С.Г.:
Да, совершенно верно. Был хороший доклад Андрея Клепача, где он показал на цифрах, на расчетах, что это можно сделать даже в тех параметрах макроэкономической политики, которые у нас складываются сами собой. А если мы добавим к этому механизм стратегического индикативного планирования, подкрепленный гибкой денежно-кредитной политикой, свяжем планы роста производства с эмиссией денег, то мы можем получить рост и в 8 процентов. А по некоторым направлениям — взрывной просто рост. Но здесь главное — ответственность за распоряжение деньгами.
Наша программа строится на вполне конкретных инструментальных предложениях. Мы к деньгам относимся как к инструменту экономического роста. Современные деньги — это не золото и даже не доллары. Современные деньги — это инструменты обеспечения экономического оборота и роста инвестиций, которые эмитируются под долги, под обязательства.
Американский доллар на 90 процентов эмитирован под казначейские обязательства США. И вся денежная эмиссия, которой мы пользуемся здесь, в России, — это деньги, пропущенные через дефицит американского бюджета, который достигает 8-10 процентов. И когда им нужен экономический рост, они отбрасывают все думы на счет того, что бюджетный дефицит должен быть не больше 2-3 процентов.
Когда американцы выходили из кризиса в 1970-е годы (и сейчас выходят), их дефицит зашкаливал до 10 процентов ВВП. И финансировался дефицит бюджета всегда за счет денежной эмиссии. То же самое делает Европейский центральный банк. Там мы много слышим стенаний по поводу Греции, Кипра, прочих. Но Европейский ЦБ выкупил все греческие облигации.
С момента, когда облигации европейских государств появляются на рынке — выбрасывает их то или иное правительство, — Европейский ЦБ под них печатает деньги. А до этого центральные банки европейских государств печатали деньги под долги предприятий. Когда в Германии всем раздали по 20 марок после войны, затем экономический рост был профинансирован за счет того, что Немецкий центральный банк эмитировал кредитные деньги для коммерческих банков под залог векселей предприятий, которые брали у них кредиты. Деньги — это инструмент.
Ю.П.:
А у нас Российский Центробанк своей политикой идет
.
С.Г.:
Просто чтобы была понятна наша ситуация.
| Читайте: |
|---|