Согласно подписанному в конце января рамочному договору об энергетическом сотрудничестве Россия получит исключительное право на добычу газа и нефти в Сирии.
Соглашение выходит далеко за рамки договоров, описывающих условия сотрудничества в сфере ремонта и восстановления буровых установок и добывающей инфраструктуры. Россияне займутся также обучением нового поколения сирийских сотрудников нефтяного сектора и энергетическим консалтингом. Благодаря этому шагу Москве удастся упрочить свою позицию на Ближнем Востоке.
Из-за продолжающейся с 2011 года войны сирийский энергетический сектор пришел в упадок. Местным нефтеперерабатывающим предприятиям требуется масштабная модернизация. До войны их мощность составляла 250 тысяч баррелей в сутки, сейчас она сократилась вдвое. Пока будет действовать введенное ЕС эмбарго, на поддержку европейских компаний Сирии рассчитывать не приходится. Ни Брюссель, ни Вашингтон не отменят запрет на импорт сирийских углеводородов по политическим причинам: продолжающиеся уже больше шести лет военные действия не привели к смене режима, у власти остается Башар Асад, которого обвиняют в применении химического оружия и других преступлениях.
Россия, Иран и Сирия
Страны, которые могли бы помочь сирийцам восстановить нефтегазовый сектор, — это Россия и Иран. Согласно договорам, подписанным в сентябре прошлого года, запуском сирийских нефтеперерабатывающих предприятий и восстановлением разрушенных энергетических сетей должны были заняться иранские компании. Фронт работ очень велик: потребуется запустить новые проекты на суше и на море, обновить устаревшую технику. При этом следует учитывать, что внутренний спрос на углеводороды будет расти, поскольку для восстановления разрушенной войной экономики понадобятся дополнительные энергетические мощности. Очевидно, что без помощи извне Сирии не удастся быстро вдохнуть в добывающий сектор новую жизнь.
Тегеран рассчитывал на появление консорциума Иран — Венесуэла — Сирия, который мог бы претворить эти планы в жизнь, однако из-за серьезных экономических проблем, возникших у Каракаса, придется искать другие решения. В настоящий момент иранскому Корпусу стражей исламской революции удалось добиться одной из своих целей — взять под контроль сирийский телекоммуникационный сектор.
Россия, против которой продолжают действовать европейские и американские санкции, не боится ограничительных мер: она давно научилась с ними успешно справляться. Шаги, которые предпринимает Кремль, свидетельствуют о том, что он намеревается добиться доминирующей позиции в этой части мира. Его долгосрочная стратегия, судя по всему, включает в себя восстановление сирийского нефтегазового сектора.
В 2015 году Международный валютный фонд предполагал, что на эту цель придется потратить 27 миллиардов долларов, но, по последним данным, цифра увеличилась до 35 — 40 миллиардов. Эти деньги понадобятся на восстановление всей инфраструктуры (трубопроводов, насосных станций и так далее), которую можно запустить заново только после проведения ремонтов. По политическим соображениям процесс не затронет занятые сирийскими курдами северные провинции, где находятся большие месторождения нефти. Неясным остается также будущее месторождений (в том числе крупнейшего — Аль-Омар) на территориях, контролируемых силами, которые пользуются поддержкой Запада, а не сирийской армии.
Кто будет добывать в Сирии нефть и газ?
До сих пор неизвестно, какая российская компания займется восстановлением сирийского энергетического сектора. В первые четыре года войны на территории Сирии работал Союзнефтегаз, но в 2015 году он решил уйти из этой страны. Другой кандидат — это Татнефть, занимающаяся разработкой нефтяных и газовых месторождений в Татарстане. Сирия была одной из первых стран, где эта российская компания пробовала свои силы на международном рынке, так что когда появятся благоприятные условия, она захочет туда вернуться. Кроме того, есть шансы, что присоединиться к своему конкуренту решат такие государственные гиганты, как Роснефть и Газпромнефть.
В 2002 году в Сирии добывалось 677 тысяч баррелей нефти в день. Перед началом гражданской войны этот показатель составлял 380 тысяч баррелей, а сейчас упал до уровня в 14 — 15 тысяч баррелей. Снижение объема добычи газа было не столь значительным из-за важной роли, которую играет это сырье в сирийской экономике: 90% добывающегося в стране голубого золота идет на производство электричества. В довоенный период объем добычи доходил до 8 миллиардов кубометров в год, сейчас он составляет 3,5 миллиарда кубометров.
До войны сирийская нефть шла в основном на экспорт в Европу, этому способствовало географическое положение страны и то, что главными игроками в этом секторе сирийской экономики были такие европейские компании, как Shell и Total. Поскольку европейский запрет на поставки сирийской нефти продолжает действовать, новому владельцу добывающей инфраструктуры придется найти для сирийских углеводородов новые рынки сбыта. Логичной в этом контексте представляется ориентация на страны региона: Турцию или Ливан.
С экономической точки зрения России выгоднее взять под контроль газовые месторождения. Газ выступает в Сирии основным сырьем для производства электроэнергии, значит, на внутреннем рынке спрос на него останется стабильным. Кроме того, есть большая вероятность, что на сирийском континентальном шельфе в восточной части Средиземного моря находится месторождение, не уступающее по объему запасов месторождениям «Зохр», «Левиафан» и «Афродита».
Цель — доминирующая позиция в регионе
Москва стремится закрепить свою позицию в Юго-Западной Азии. В Иракском Курдистане ведут работу Роснефть и Газпромнефть, в восточных странах бассейна Средиземного моря добычей газа на морских месторождениях занимается Новатэк. Нефть и газ — это не только энергоресурсы. В первую очередь они нужны химической промышленности для изготовления вездесущей пластмассы, смазочных материалов, пестицидов, лекарств, а также получения разнообразных веществ, необходимых для производства других материалов и продуктов, в том числе химических удобрений. Современный человек не представляет себе жизни без всего этого.
Если России удастся взять под свой контроль сирийские месторождения, она получит невоенный инструмент влияния на международную политику и сможет эффективнее воздействовать на ОПЕК. Кремль готов направить на удовлетворение своих геополитических амбиций множество ресурсов как финансовых, так интеллектуальных и человеческих.
Подпишитесь на нас
Посол США в ООН Никки Хейли заявила, что после того, как США начали «ограниченные» авиаудары ранним утром 14.04.18 г. по Сирии, США продолжат свое незаконное присутствие в стране до тех пор, пока США не достигнут своих целей в этом районе, — рассказывает Whitney Webb
.
Подразделение США под предлогом борьбы с ИГИЛ (запрещено в России) находятся в Сирии с 2015 года. С тех пор американские войска превратились в оккупационные силы. В настоящее время США занимают почти треть территории Сирии, в том числе большую часть земель к востоку от реки Евфрат, включая большие участки районов Дейр-Эззор, Аль-Хасака и Ракка.
Хотя в настоящее время там расположено от 2 000 до 4 000 военнослужащих, американцы объявили о подготовке некой «пограничной силы» в составе 30 000 человек, состоящей из союзных им курдов и арабов. По замыслам Вашингтона «пограничники» будут препятствовать установлению законной власти в северо-восточной Сирии.
Однако после жесткой реакции Турции на американскую инициативу планы были немного изменены, но США продолжают тренировать «местные силы» в этом районе. Российские военные источники утверждают, что бывшие члены ИГИЛ, оставшиеся после разгрома, должны быть включены в их ряды.
Таким образом американские власти не намерены воссоединить Сирию, а будут продолжать занимать этот регион в долгосрочной перспективе, преследуя две цели: удерживать ресурсы для американских корпораций и дестабилизировать ситуацию вплоть до смены власти в стране и в Иране.
Природные топливные ресурсы
Северо-Восточная Сирия является важным регионом в силу богатства своими природными ресурсами, особенно ископаемыми видами топлива в виде природного газа и нефти. В этой области сосредоточено 95 % всего сирийского нефтегазового потенциала, включая аль-Омар, крупнейшее нефтяное месторождение страны.
До войны эти ресурсы ежегодно производили около 387 000 баррелей нефти в день и 7,8 млрд кубометров природного газа и имели большое экономическое значение для сирийского правительства. На сегодня почти все существующие сирийские запасы нефти, оцениваемые в 2,5 млрд баррелей, расположены в районе, занятом силами правительства США.
В дополнение к крупнейшему нефтяному месторождению Сирии США и их пособники контролируют также крупнейший в стране газовый завод Conoco. Он может производить почти 50 млн кубических футов газа в день. Данное производство было построено американским нефтяным и газовым гигантом ConocoPhillips, который эксплуатировал его до 2005 года, то есть до введения санкций со стороны президента США Буша. Наряду с Conoco Сирию тогда покинули и другие иностранные нефтяные компании, такие как Shell.
Во время сегодняшней американской оккупации этого района нефть и газ, добываемые в регионе, уже приносят пользу энергетическим корпорациям США, с которыми Трамп и его администрация имеют многочисленные связи.
По словам Ени Шафака, США вместе с Саудовской Аравией, Египтом и курдскими чиновниками провели встречи, на которых были приняты решения об извлечении, обработке и продаже ископаемых видов топлива, собранных в регионе. Курды получают значительную долю прибыли. Как утверждается, с 2015 года курды на чужом топливе ежемесячно зарабатывают более $ 10 млн.
Сирийский Курдистан экспортирует свою нефть в Иракский Курдистан, которая в дальнейшем продается Турции. Хотя официально американские корпорации не участвуют в этой схеме, сделка между сирийскими и иракскими курдами была поддержана неназванными «нефтяными экспертами» и «нефтяными инвесторами». Между курдами в Сирии и Ираке отсутствуют какие-либо подписанные соглашения. Курдов просто поставили в известность о принятом решении и поручили контролировать ситуацию.
Источник в Региональном правительстве Курдистана в Ираке (KRG) рассказал изданию NOW News, что курды каждый месяц получают наличные деньги от представителей более 80 иностранных компаний, участвующих в торговле нефтью, большинство из которых находятся в США. В связи с этим можно с уверенностью предположить, что многие из тех же игроков также участвуют в процессе разграбления нефтегазовых запасов на территории Сирии, занятой курдами и американцами.
Основные корпоративные интересы
Отсюда становятся понятным взаимный интерес администрации Трампа и нефтяной промышленности США, поскольку уволенный госсекретарь Рекс Тиллерсон ранее являлся руководителем нефтяной компании ExxonMobil. Эта корпорация в одностороннем порядке заключила нефтяную сделку с иракскими курдами за спиной иракского правительства и выразила заинтересованность в эксплуатации сирийских нефтяных залежей, на территории, занятой США.
ExxonMobil также сыграла важную роль в попытке прокладки трубопровода из Катара, от которого отказался Асада, что и послужило причиной начала конфликта в Сирии. Сам Трамп еще до вступления на пост президента инвестировал значительные суммы не только в ExxonMobil, но и в 11 другие крупные нефтегазовые компании, включая Total, ConocoPhillips, BHP и Chevron.
Смена Тиллерсона на Майка Помпео ничего не изменила, поскольку новый госсекретаоь также имеет свои интересы в нефтяной и газовой промышленности США. Помпео получает свою долю от корпорации Koch Industries, имеющей значительные интересы в областях разведки залежей нефти и газа, бурении, прокладывании трубопроводов и переработке ископаемого топлива.
США считают, что как только они покинут это регион, то все богатства достанутся России. В какой-то мере они правы, поскольку согласно условиям подписанного энергетического соглашения России с сирийским правительством Москва будет иметь исключительные права на добычу нефти и газа в районах Сирии, контролируемых сирийскими властями.
С 2014 года США активно пытаются ограничить возможности российского сектора ископаемого топлива, особенно его экспорт в Европу. Цель Америки заменить поставщика энергоресурсов в Европу с России на США.
Еще в 2014 году бывший спикер Палаты представителей Джон Бонер писал о том, что поставить под контроль российского лидера возможно через поставки природной энергии. С его точки зрения укрепление российского сектора ископаемого топлива, будь то в Сирии или в других местах, нанесет ущерб стратегическим целям США по поддержанию однополярного мира.
Однако не только ресурсы нефти и газа, но и возможность транзита потока углеводородов делает Сирию стратегическим игроком в регионе. Контроль США северо-восточного участка Сирии будет оказывать серьезное влияние на будущие и существующие трубопроводы. Как отмечало в 2013 году издание The New York Times «удачное расположение Сирии делают ее стратегическим центром Ближнего Востока».
Именно по этой причине большая часть политики США на Ближнем Востоке была направлена на захват контроля над территориями с дальнейшим разделением стран на безопасные транзитные маршруты для нефти и газа. По отношению к Сирии планы по разделению страны были обозначены еще в 1940-х годах, когда на северо-востоке страны начали проявляться европейские нефтяные интересы. С тех пор несколько стран пытались занять части северной Сирии, чтобы обеспечить контроль над регионом, включая Турцию и Ирак.
В северо-восточной Сирии уже существует важнейший трубопровод, который соединяет нефтяные месторождения Сирии с трубопроводом Джейхан-Киркук. Хотя этой магистрали в 2014 году был нанесен сильный урон существуют планы по ее реконструкции или строительству новой трубы рядом с имеющейся. Таким образом, северо-восточная Сирия способна экспортировать нефть в Турцию и далее в Европу.
Очевидно, что эта часть Сирии остается ключевой для целей США. Согласно немецкому изданию Deutsche Wirtschafts Nachrichten США разработали планы по строительству нового трубопровода через северо-восточную Сирию из Персидского залива в Северный Ирак и в Турцию с конечной целью поставок нефти в Европу.
Россия, со своей стороны, выступает против этого плана, поскольку стремится сохранить свой собственный прибыльный экспорт ископаемых видов топлива в Европу.
Вода и земля
Еще одним серьезным активом, расположенным в северо-восточной Сирии, являются запасы воды. Как известно, вода на Ближнем Востоке является ресурсом первостепенной важности. В той части Сирии, контролируемой США, находятся три крупнейших в мире пресноводных водоема, которые питаются рекой Евфрат.
Сейчас США контролируют озеро Асад, поставляющее Алеппо большую часть питьевой воды. Кроме того, расположенная там плотина Табки снабжает район вырабатываемой электроэнергией. Другая ключевая гидроэлектростанция расположена на плотине Тишрин и также контролируется силами США их пособниками.
В дополнение к богатым водным ресурсам в северо-восточной Сирии находятся почти 60 % пахотных земель, которые являются основой продовольственной независимости страны.
До конфликта Сирия вложила значительные средства в создание ирригационной инфраструктуры в этом районе с тем, чтобы сельское хозяйство не затрагивали бы масштабные региональные засухи. Большая часть этой ирригационной инфраструктуры питается от оккупированной плотины Табки. В обшей сложности вода обеспечивает плодородие 640 000 гектаров сельскохозяйственных угодий.
США вряд ли надеются получить финансовую выгоду от контроля водных и сельскохозяйственных ресурсов региона, однако обладают в связи с этим серьезным рычагом давления.
Вашингтон может легко прекратить поставку воды и электричества на правительственные территории в целях оказания давления на сирийское правительство и мирных жителей.
Хотя такие действия являются военным преступлением, США уже прекращали поставки воды в город Ракку, в ходе битвы за его освобождение. Турция также уже дважды в течение сирийского конфликта перекрывала воду из Евфрата для получения стратегического преимущества.
Контролируя большую часть водной и сельскохозяйственной земли страны, не говоря уже о ее ресурсах ископаемого топлива, оккупация США не только выполняет свою задачу по дестабилизации власти в Сирии, лишив ее доходов, но и сводит на нет усилия Сирии и ее союзников по сохранению целостности страны.
Кроме того, США делают все, чтобы создать там анклавы ваххабитов из Саудовской Аравии по примеру Идлиба, в котором сейчас сосредоточены масштабные силы террористов.
Таким образом США постепенно пытаются достичь одной из главных целей — разделить Сирию, оторвав от нее северо-восток страны.
Не случайно на всем протяжении сирийского конфликта правительство США неоднократно заявляло, что раздел является «единственным» решением продолжающегося «сектантского» конфликта в Сирии, цинично умалчивая, что именно ради разрыва страны этот конфликт и был затеян.
Недавно назначенный Джон Болтон даже не скрывает, что США должны объединить северо-восточную Сирию с северо-западным Ираком и создать там новое территориальное образование с рабочим названием «Суннистан». Это новое «эрзац-государство» будет распоряжаться ресурсами ископаемого топлива двух стран, а также ключевыми водными и сельскохозяйственными ресурсами.
Болтон призвал арабские государства Персидского залива, включая Саудовскую Аравию, финансировать создание этого государства. Администрация Трампа пытается договориться о «сделке», отдавая эту территорию под контроль саудитов за $ 4 млрд, которые следует будет направить на требуемую инфраструктурную реконструкцию, не забывая при этом о собственных интересах.
Стратегическая цель — Иран
Контроль над ключевыми ресурсами для разделения Сирии и дестабилизации правительства в Дамаске является основной, но все-таки промежуточной целью. Стратегическая задача США — Иран.
В 2002 году американская аналитическая фирма Stratfor сообщила, что оккупация северо-востока Сирии значительно усложнит наземный маршрут между Сирией и Ираном, а также наземный маршрут между Ираном и Ливаном. Тиллерсон, выступая в Стэнфордском университете, отметил, что «ослабление» влияния Ирана в Сирии является ключевой целью для США и одной из основных причин оккупации северо-востока Сирии.
В международном аэропорту Дамаска в конце июня этого года приземлился частный самолет из Объединенных Арабских Эмиратов. На борту находились представители ряда разведывательных агентств и служб безопасности США. После приземления делегация направилась на встречу с директором Главного управления безопасности Сирийской Арабской Республики генерал-майором Али Мамлюком.
Отдельно хотелось бы остановиться на личности генерал-майора Али Мамлюка. Он достаточно долго является человеком из ближайшего окружения президента Сирии Башара Асада. Опытный политик, который умеет найти общий язык и с Москвой, и с Тегераном. С ним готовы общаться и представители монархий Персидского залива. Например, в 2015 году он был в Саудовской Аравии. Именно Али Мамлюку доверяют самые деликатные поручения, в том числе, переговоры с внешними врагами официального Дамаска.
По имеющейся информации, встреча американской делегации и директора Главного управления безопасности САР продолжалась четыре часа. Были обсуждены разнообразные аспекты семилетней войны. Затем американцы сделали свое предложение. Предложили вывод своих войск из Эт-Танфа и Восточного Евфрата на трех условиях: полный уход Ирана из Сирии, долю в добыче нефти на северо-востоке Сирии, получение разведданных о террористах, которые могли бы представлять угрозу западным странам в будущем.
Это предложение было отклонено сирийской стороной по всем пунктам.
В отношении представления разведданных о террористах было заявлено, что их раскрытие зависит от изменения политической позиции США по отношению к Сирии. САР уже делится подобной информацией с ОАЭ и Иорданией.
По поводу полного ухода Ирана из Сирии. По этому пункту делегация из США отстаивает интересы Израиля, своего главного союзника на Ближнем Востоке. В ответ Али Мамлюк подчеркнул, что Сирия – это суверенная страна, и что Соединенные Штаты являются оккупантами, которые вошли на территорию САР без разрешения, таким же образом США могут ее покинуть. Он также отметил, что Сирия является частью широкой оси, есть союз с Тегераном и ливанской «Хезболлой».
Следует отметить, что в понедельник на этой неделе в ливанских СМИ появилась информация о том, что движение «Хезболла» получило официальную просьбу сирийского правительства остаться на территории Сирии после завершения войны для участия в процессе «постконфликтного примирения».
На прошлой неделе успешно прошел визит министра обороны Ирана Амира Хатами в САР. В ходе этой поездки у министра была встреча с президентом САР Башаром Асадом. Во время этого визита между сторонами было подписано соглашение о военном сотрудничестве.
Конечно же, основным условием со стороны американцев было получение своей доли в добыче нефти на северо-востоке Сирии. Выставление этого условия раскрывает истинные цели, из-за которых был развязан гражданский конфликт в стране. Главная задача США и их союзников в сирийской войне – захватить природные ресурсы Сирийской Арабской Республики.
В отношении доли от запасов сирийской нефти Али Мамлюк сказал американской делегации, что Сирия не заинтересована в ведении бизнеса со странами, стремящимися свергнуть ее правительство. Он также отметил, что по вопросу сотрудничества в нефтяной сфере есть Россия и другие страны, которые не сговаривались против сирийского народа.
Регион Сирии, богатый нефтью, находится на восточном берегу реки Евфрат. Эту территорию контролируют Сирийские демократические силы, созданные и поддерживаемые США. Сирийские демократические силы (СДС) представляют собой в основном курдскую военную группировку с небольшим присутствием местных арабских кланов.
На подконтрольной СДС территории находится 70 процентов нефтяных месторождений Сирии. До войны, в 2010 году, доля дохода нефтяной промышленности в бюджете страны составляла 25%, сейчас значительно меньше. Крупнейшее месторождение Сирии – месторождение аль-Омар, расположено недалеко от города Дейр эз-Зор.
Во время недавней пресс-конференции Министра обороны США Джейса Мэттиса и Председателя Комитета начальников штабов ВС США Джозефа Данфорда было сообщено, что на территории Сирии находится 2200 американских военнослужащих. Группировка СДС насчитывает около 50 тысяч человек.
Ситуация по региону, находящемуся под контролем СДС, сложная. Попытка со стороны сирийского правительства решить вопрос исключительно военным путем может привести к прямому боевому столкновению с ВС США и их союзниками по коалиции. И этот фактор надо учитывать.
Основная надежда на внутри сирийский диалог. Диалог между частью курдского движения и Дамаском уже идет, рассматривается вопрос по определенной автономии региона. Он возник сразу после сделки США и Турции по сирийскому городу Манбиджу, которая ударила по интересам курдов. Курдское движение раскололось на две части: часть пошла на переговоры с сирийским правительством, вторая часть по-прежнему идет в фарватере политики США.
Есть также примеры успешной экономической кооперации между курдами и правительством Сирии. Идет обмен нефти из месторождения «Аль-Омар» в Дейр-эз-Зоре, которое подконтрольно YPG/PKK, на топливо в определенной пропорции. Сирийское правительство и Сирийские демократические силы достигли соглашения о совместном управлении плотиной Табка в западной части провинции Ракка.
Однако договоренности между официальным Дамаском и курдами оставляют за бортом интересы американских нефтяных компаний.
Сирийскому правительству нужно будет договориться и с местными племенами. При их поддержке шансы одержать победу на северо-востоке Сирии гораздо выше. Возможно, есть резон выделить им долю от будущих нефтяных доходов, и это будет решающим аргументом в переговорах.
Для США есть еще одна важная причина остаться в этом регионе, особенно в Дейр эз-Зоре. Именно через Дейр эз-Зор проходят магистральные пути, связывающие Ирак и Сирию. Иран, в свою очередь, очень заинтересован в открытии коридора из Ирака к Сирии. Этого Соединенные Штаты допустить, конечно же, не могут.
Здесь активную помощь США будет оказывать Израиль. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху, комментируя заключение соглашения о военном сотрудничестве между Сирией и Ираном, пригрозил нанести удары по сирийским правительственным объектам и объектам Ирана на территории Сирии.
Таким образом, основная и самая жестокая схватка на территории Сирийской Арабской Республики еще впереди. Предстоит война за нефтяные ресурсы на северо-востоке страны.
Сирийское правительство с помощью Москвы и Тегерана может решить данную проблему через внутри сирийский диалог, получение поддержки со стороны местных племен, а также при условии повышения издержек для пребывания американского военного контингента и союзников США на территории Сирии через организацию широкого партизанского движения.
Еще до начала гражданской войны в Сирии интерес к местным месторождениям проявляли крупнейшие инвесторы из Китая, Индии и Великобритании. Но сегодня, похоже, главным партнером Дамаска станут не они, а Россия. Впрочем, «нефтяной» вопрос для Сирии сегодня скорее не экономический, а сугубо политический.
ИГИЛ ударило и по Поднебесной
Каждый день из Сирии приходят новости о военных победах правительственной армии: поддержке российской авиации солдаты вытесняют боевиков «Исламского государства» * из населенных пунктов вблизи от сирийско-иракской границы. В пятницу пал город Абу-Камаль, который с 2012 года был под контролем «Свободной сирийской армии», а с июля 2014 года его захватили и удерживали террористы «Исламского государства».
Абу-Камаль — последний из крупных городов, который оставался под контролем боевиков, в сирийской провинции Дейр-эз-Зоэр. С самого начала войны она играла стратегическую роль, поскольку на территории этой провинции находятся крупнейшие в стране нефтяные месторождения. В масштабах Ближнего Востока они были, конечно, небольшими — а вот в экономики самой Сирии экспорт нефти играл значительную роль.
К началу гражданской войны в 2011 году добыча природного газа в Сирии составляла 5,3 млрд. кубометров, сырой нефти — почти 400 тысяч баррелей в сутки (0,5% от общемирового показателя). Вся добыча находилась в руках государственной Syrian Petroleum Company, которая после начала войны фактически прекратила деятельность.
Ведь нефтедобыча в стране оказалась сначала в руках повстанцев, воюющих против правительства, а затем — террористов, воюющих и с правительством, и с повстанцами. С 2014 года именно «Исламское государство» контролировало фактически всю нефте- и газодобычу в Сирии, причем для террористической группировки контрабанда углеводородов стала также главным источником доходов.
А ведь до начала гражданской войны свои бизнес-интересы в нефтяном секторе Сирии имели многие государства. В частности, государственная нефтяная монополия Syrian Petroleum Company работала с такими транснациональными монстрами как Royal Dutch Shell (Великобритания-Голландия), Oil and Natural Gas Corporation (Индия) и China National Petroleum Company (Китай).
Отдельные месторождения в долине Евфрата, близ сирийско-иракской границы контролировали французская Total, канадская Suncor Enegry, люксембургская Kylczyk Investments, египетская IRP, американская Triton, хорватская NA-Industrija nafte и другие.
Пестрая компания, не находите?!
Будет ли достроен Арабский газопровод?
Особо стоит сказать о британской компании Gulfsands Petroleum, миноритарная доля в которой принадлежала мультимиллионеру Рами Махлуфу
, двоюродному брату Башара аль-Асада
(отец бизнесмена, Мохамед Маклуф
, сестра которого был замужем за бывшим главой государства Хафезом аль-Асадом
). Семья Мухлуфов к началу гражданской войны создала гигантскую бизнес-империю, стоимость активов которых оценивалась в $ 5 млрд.
В числе международных игроков, имеющих интересы в Сирии, называли также три российских компании — «Татнефть», «Уралмаш» и «Союзнефтегаз».
«Союзнефтегаз», связанная с бывшим (с 1993 по 1996 годы) министром энергетики России Юрием Шафраником
, стала первой международной компанией, которая после начала войны (в декабре 2013 года) подписала с официальным Дамаском договор о сотрудничестве в энергетической сфере: он подразумевал геологоразведку в сирийских территориальных водах стоимостью $ 90 млн. Охраняли геологов российские моряки.
Имея весьма скромные запасы углеводородов, Сирия, однако, представляет интерес благодаря уникальному местоположению для прокладки перспективных маршрутов транзита энергоресурсов. Стоит напомнить, что уже в 2008 году на территории Сирии был введен в строй участок Арабского газопровода — он протянулся от южной границы с Иорданией до электростанций Тишрин и Дейр Али. Прокладкой занималась российская компания «Стройтрансгаз».
Планировалось, что газопровод пойдет и дальше на север, чтобы обеспечить транзит «голубого топлива» в Турцию. «Стройтрансгаз» уже получил контракт, однако ветка так и не была построена из-за начала гражданской войны. Но с тех пор идут разговоры о его возможном возобновлении.
Внешним игрокам не нужен «сирийский» мир
Так кто получит контроль над месторождениями углеводородов в Сирии после окончания войны? Этот вопрос «Свободная пресса» адресовала научному сотруднику Фонда стратегической культуры и Института востоковедения РАН
Андрею Арешеву.
— Вопросы экономического восстановления страны и распределения доходов от продажи энергоресурсов так или иначе должны стать частью процесса политического урегулирования в Сирии, который активно поддерживает российская сторона, — считает Арешев. — В частности, предполагаемый Конгресс национального диалога призван начать обсуждение будущего государственного устройства страны.
Однако на этом пути будет много подводных камней. В частности, диалог официального Дамаска с курдами пока не привел к ощутимым прорывам. Да и задачи внешних игроков могут кардинально отличаться от целей установления долгосрочного мира в стране.
«СП»: — Могут ли нефть и газ Сирии — которые теперь снова контролирует Дамаск — оказаться источником нового витка конфликта? Ведь в 2011 году гражданская война начиналась именно по такому сценарию…
— Прежде всего, нужно отметить что часть месторождений углеводородов на восточном берегу Евфрата все еще находится под контролем «Сирийских демократических сил».
Вы правы, что экономический фактор играл значительную роль при возникновении и разрастании сирийского конфликта. К сожалению, террористические группировки, зачастую используемые в качестве рычага внешнего влияния, могут серьезно затруднить восстановление и эксплуатацию нефтегазовых месторождений. Кстати, данное явление характерно не только для Сирии. Вспомните Ирак, Ливию, Алжир…
Вся добыча Сирия — как одна «Башнефть»
Директор Института энергетической политики (бывший заместитель министра энергетики РФ)
Владимир Милов
уверен, что нефтяная проблема перед Сирией практически не стоит. Соответственно, и делить здесь нечего.
— Тема нефти в Сирии чрезвычайно раздута журналистами, — рассказал Милов в беседе со «Свободной прессой». — Люди слышат слова «Сирия» и «нефть» и начинают возбуждаться: это давняя традиция — связывать все конфликты на Ближнем Востоке с нефтяными интересами. Но специалисты всегда говорили, что в Сирии нефти почти нет, это жалкие капли. Сирия добывала всей страной до войны столько же, сколько у нас одна «Башнефть», и почти все это шло на покрытие внутреннего потребления.
«СП»: — Но есть же месторождения вдоль Евфрата — где самые ожесточенные бои, кстати, продолжаются до сих пор?
— Понятное дело, что в любой войне за какие-то месторождения будет борьба. Но в Сирии месторождения очень плохого качества, нефть тяжелая, ее непросто перерабатывать. Плюс к тому Асад был, есть и будет под западными санкциями, это не даст ему возможность особо ничего экспортировать. Сейчас Сирия вообще — нетто-импортер.
* «Исламское государство» (ИГ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.
До начала гражданской войны Сирия была не слишком заметным игроком на региональной энергетической арене.
В стране добывали достаточное количество нефти и газа для обеспечения собственных потребностей и экспорта сравнительно малых объемов сырья в соседние страны.
Нефтегазовый комплекс САР был важной базовой отраслью экономики, но он не являлся единственной важной отраслью.
Статистика нефтяного комплекса Сирии
В 2009 г. Сирия добывала порядка 400 тыс. баррелей нефти в день. По данным ВР, в 2013 г. показатели добычи в республике сократились до 59 тысяч баррелей в день, а в 2014 уже до 33-х тысяч.
По состоянию на март 2016 г. добыча нефти оценивается в 50-90 тыс. барр. нефти в день, из них лишь 9 тыс. барр. приходится на месторождения, подконтрольные силам Башара Асада.
До конфликта доходы от нефти составляли 20% заработка государства. На долю нефти приходилось 35% экспорта в стоимостном выражении.
Экспортные поставки прервались после введения Евросоюзом санкций против Сирии, а также после того, как правительство Б.Асада начало терять контроль над месторождениями.
Нефтеперерабатывающие мощности Сирии в мирное время были способны перерабатывать до 240 тыс. барр. нефти в день. Этого было не достаточно для удовлетворения внутреннего спроса.
До 2010 г. страна ежедневно покупала порядка 100 тыс. барр. нефтепродуктов, а продавала в соседние страны 36 тыс. барр.
После начала гражданской войны и ужесточения международных санкций импорт углеводородов был сильно осложнен.
Главным поставщиком нефти и нефтепродуктов для правительства Б.Асада стал Иран, он поставлял сырье танкерами. По некоторым данным, объемы таких поставок составляли в среднем 60 тыс. барр./день.
Месторождения и добыча нефти
«Исламское государство» до сих пор контролирует большую часть углеводородов Сирии.
Прежде всего речь идет о крупнейшем нефтеносном районе страны — Дейр эз-Зор. Месторождения этого района ранее разрабатывали международные гиганты Shell и Total.
Значительная часть активов Shell принадлежала ее дочерней компании Al-Furat Petroleum Company. Нефть на этих месторождениях отличается низким содержанием серы, что позволяет сравнительно легко ее перерабатывать. Для этого можно использовать даже самодельное кустарное оборудование.
Под контролем исламистов находится и «жемчужина» сирийского нефтяного комплекса — месторождение аль-Омр. По нему несколько месяцев назад удары наносила международная коалиция (а точнее, британские ВВС).
Месторождение все еще может функционировать, однако сообщается, что добыча на нем теперь возможна в намного меньших объемах, чем ранее. Дело в том, что серьезный ущерб был нанесен инфраструктуре, связывающей воедино комплекс скважин.
В том же районе провинции Дейр эз-Зор исламисты удерживают за собой месторождения ат-Танак, Дафра, аль-Вард и некоторые другие.
В своем недавнем исследовании американская деловая газета Financial Times (FT) опубликовала данные о ценах, которые исламисты ИГ установили для нефти с разных сирийских месторождений. Исходя из этой информации можно прийти к выводу о том, какие месторождения исламисты контролируют и какие из них являются более прибыльными, а значит, находятся в лучшем состоянии и способны производить более качественное сырье.
Источник:
Financial
Times
В январе 2016 г. пришла информация о том, что сторонники ИГ потеряли контроль над одним из месторождений в провинции Дейр эз-Зор — аль-Джабса.
Объект отбили «Отряды народной самообороны» сирийских курдов (сторонники Партии демократического союза, которые активно участвуют в сирийском конфликте). Аль-Джабса — не самое крупное месторождение района, однако оно стало первой потерей ИГ в безусловно важнейшей нефтедобывающей провинции Сирии.
На подконтрольных Б.Асаду территориях добыча нефти составляет 9 тыс. барр./день. Об этом недавно сообщил министр нефти Сулейман аль-Аббас. Правительство не отрицает, что для увеличения добычи необходимо освобождение сирийских территорий от террористических организаций.
При этом, по сообщению тех же представителей правительства Б.Асада, в отдельных регионах страны не останавливается бурение новых скважин. По расчетам С. аль-Аббаса, введение их в эксплуатацию может добавить 8 тыс. барр./день.
Месторождения северо-востока САР в основном перешли под контроль курдов. Это касается месторождений в районе г. Аль-Хасеке (Джибса, Батма, Кабиба, Гуна, Хувэйзия). Все эти месторождения добывали в мирное время не более 10 тыс. барр. нефти в день.
По некоторым данным, курды самостоятельно начали добычу и переработку нефти на этих территориях. Получаемые продукты реализуют на местном рынке.
Месторождения в районе Пальмиры на протяжении гражданской войны попеременно переходили под контроль разных сил. Сейчас в этом районе судя по всему доминирует влияние правительственных войск.
О том, как функционирует трубопроводная система САР информации крайне мало. Скорее всего это связано с тем, что нефтепроводы практически прекратили использовать. Транспортировка нефти и нефтепродуктов в основном производится нефтецистернами.
Летом 2015 г. правительственная армия сообщала о возобновлении функционирования сирийского участка нефтепровода Ирак — Сирия. Однако более подробной информации с тех пор не поступало. Иракская часть нефтепровода не функционирует уже несколько лет.
Нефтяные и газовые трубопроводы САР
Нефтепереработка
Основные нефтеперерабатывающие мощности Сирии находятся в руках ИГ. Часть подконтрольна другим оппозиционным группам, например, исламистам запрещенной в России группировки «Джебхат ан-нусра». Однако инфраструктура последней способна производить нефтепродукты худшего качества, чем производит ИГ.
Интересно, что по информации FT, со ссылкой на заявления некоторых сирийских торговцев нефтью, сторонники ИГ во второй половине 2015 г. приобрели несколько перерабатывающих предприятий. Это стало необходимым после активизации ударов международных сил по их «старым» заводам.
Схема «приобретения» новых НПЗ такова: представители ИГ берут под свой контроль НПЗ, обеспечивают поставку туда сырья, при этом бывший глава НПЗ остается на своей должности. Часть полученных нефтепродуктов (бензин разного качества и мазут) передается на нужды ИГ, остальное продают посредникам. Доходы от проданных продуктов делятся между бывшими владельцами НПЗ и ИГ.
В районах под контролем других группировок на северо-западе Сирии происходит продажа нефтепродуктов, переработанных на объектах ИГ, либо переработанных на местных предприятиях.
В силу уже отмеченного различия в качестве, продукты «производства ИГ» более дорогие. При этом цена на мазут и бензин в районах под контролем других группировок увеличилась в два раза после активизации ударов международных сил.
В районах под управлением правительства Б.Асада нефтепереработка находится в лучшем состоянии.
Несмотря на всю сложность экономической ситуации в Сирии, нефтеперерабатывающие заводы в г. Хомс и Банияс функционируют, причем готовы производить больше нефтепродуктов, чем пока могут реализовывать на рынке (во всяком случае, об этом заявляют местные власти). В связи с этим правительство заключило соглашение с двумя компаниями (их названия не упоминаются), которые будут закупать продукты НПЗ в течение 2016 г. Объемы закупок — 2,5 млн. барр. в месяц (примерно 83 тыс. барр./день).
Авиаудары международных сил
В связи с тем, что нефтегазовый комплекс САР является одним из основных источников доходов для участвующих в сирийском конфликте террористических группировок, он стал объектом ударов как коалиции во главе с США, так и российской авиации.
Ниже приведена карта, где красным отмечены цели нанесения ударов силами ВКС России, синим — авиацией международной коалиции во главе с США.
Источник:
Financial
Times
В начале февраля были уничтожены два нефте- газоперерабатывающих предприятия ИГ в районе Дейр эз-Зор. 22 февраля был нанесен удар по нефтяной скважине в том же районе. Также удары по нефтяной инфраструктуре Дейр эз-Зор активно наносили в начале января 2016 г., в декабре 2015 г. и ранее.
По расчетам Министерства энергетики Сирии, нефтегазовый сектор страны за время конфликта потерял порядка $60 млрд.
По данным сирийского агентства Sana, правительство Сирии намерено потребовать от коалиции во главе с США компенсации за ущерб, который был нанесен нефтегазовой инфраструктуре страны.
Пока правительство планирует взыскать компенсацию за разрушение инфраструктуры в районе Дейр эз-Зор, где 18 декабря были подорваны установки по переработке и сбору нефти, а также другие объекты комплекса, построенного китайскими компаниями.
Кроме того, правительство может потребовать выплаты за разрушение системы сбора нефти на месторождении аль-Омр; бомбардировку скважин месторождений ат-Танак, Джиду, Абу Хардан (скважины 136, 120, 106 и 108), аль-Малех, ас-Сейджан, аль-Азрак, аль-Джафра, аль-Вард, ат-Тайм и аль-Омр (в двух последних случаях произошло возгорание скважин); разрушение восьми насосных станций в районе месторождения аль-Джафра.
Стоит отметить, что американская коалиция в основном фокусируется на разрушении инфраструктуры по добыче и переработке нефти, в то время как российские ВКС чаще отчитывались о нанесении ударов по колоннам нефтецистерн и нефтехранилищам.
Схема нефтяного бизнеса ИГ
По предположению главного редактора журнала Syria Report Джахада Язиги, одной из основных тактик ИГ при ведении нефтегазового бизнеса является дистанцирование от добытой и продаваемой нефти на самых ранних этапах ее реализации. Для этого особо важную роль играют посредники, которые покупают углеводороды у ИГ уже в местах их производства.
Большая цепочка таких посредников позволяет формально опровергнуть тот факт, что другие воюющие с ИГ группировки (или страны, как, например, Турция) закупают нефть у исламистов. ИГ не заключает контрактов о продаже нефти. Все делается через посредников, которые всегда готовы купить углеводороды.
Бизнес модель по реализации нефти ИГ: исламисты контролируют некоторую нефтедобывающую и нефтеперерабатывающую инфраструктуру, произведенные на ней продукты они продают через перекупщиков, с которых так же берут налог. Вероятно, именно эти налоги обеспечивают приток большого объема финансовых средств ИГ.
По подсчетам Финансового департамента США, ИГ зарабатывает на продаже углеводородов до $40 млн. в месяц.
При этом, по предположению главного редактора Syria Report, сторонники ИГ не только продают сырье перекупщикам, но и распределяют его между местными племенами для того, чтобы обеспечить их лояльность. Также представителям местных племен разрешено «подключаться» к добычи ресурсов из скважин.
Сообщается, что не менее девяти крупных племен находились (и, возможно, все еще находятся) на таком «подкорме» у «Исламского государства».
FT сообщает о нескольких районах продажи нефтепродуктов ИГ внутри Сирии:
- Манджиб недалеко от турецкой границы к северо-востоку от Алеппо;
- Аль-Баб недалеко от Алеппо;
- Аль-Бария и Зебан в Дейр эз-Зор.
Нефтепереработка, сбыт и контрабанда нефти «Исламским государством»